Online

Archives ›

Об отречении и утверждении Петра

Из серии Последний ужин и четыре разговора (Луки 22:14-38)

Разговор третий: Об отречении Петра (31-34)

Тайная вечеря Иисуса с учениками подводит итог Его земного служения. Хлеб и вино символически передают все, чему Он учил ранее. Наше внимание фокусируется на этих видимых знаках, и это правильно, так было задумано. При этом мы узнаем из евангельской истории, что участие в вечере не прояснило для учеников суть происходящего, что даже после этого они продолжили задавать ненужные вопросы и спорить между собой.

В этих застольных разговорах мы находим много поучительного для нас и для ситуаций нашего времени. Они показывают нашу человеческую реакцию на Евангелие Иисуса Христа, а также Его терпеливое отношение к нам, Его добрые советы, всемерную заботу, верную дружбу.

Напомню, первый разговор был посвящен теме предательства. Вместо того, чтобы задуматься о скорой смерти Учителя и о смысле происходящего, ученики начинают выяснять, кто же из них предатель. Урок здесь простой: лучше слушать слова Иисуса и вникать в себя, чем искать предателя в другом.

Второй разговор начинается с вопроса учеников, кто же из них больше. Иисус указывает на Свой пример. Не стоит смотреть на царей, лучше смотреть на Царя царей, Который называет Себя слугой. Тот, кто лучше служит, сподобится большей чести. Апостолы поймут это и, в конце-концов, окажутся на престолах. Его ученики должны будут разделить с Ним тяготы служения, прежде чем разделить радость вечного Царства. Этот урок не менее прост: если хочешь быть большим – не сравнивай себя с другими, лучше подражай примеру Царя-слуги, научишься быть слугой – однажды сядешь на престоле.

После этого следует третий разговор – о скором отречении Петра. Хотя в нем есть намного больше уроков, чем просто предупреждение о неготовности и слабости. Но давайте сперва прочитаем этот отрывок.

И сказал Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу,

но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих.

Он отвечал Ему: Господи! с Тобою я готов и в темницу и на смерть идти.

Но Он сказал: говорю тебе, Петр, не пропоет петух сегодня, как ты трижды отречешься, что не знаешь Меня (Лук. 22:31-34).

Мне нравится, как этот текст звучит в переводе Радостная весть: «Симон, Симон, берегись! Сатане позволено испытать вас и отделить пшеницу от мякины. Но я молился о тебе, чтобы ты не лишился веры. А потом, когда вернешься ко Мне, укрепляй своих братьев». «Господь! – сказал Петр Иисусу. – Я готов идти с Тобой и в тюрьму, и на смерть!». «Говорю тебе, Петр, — возразил Иисус, — еще не пропоет сегодня петух, как ты трижды скажешь, что не знаешь Меня»

Что мы слышим в этой беседе?

Во-первых, мы узнаем, что Сам Иисус заботится о нашем будущем. Он знает наши слабости, видит нашу неготовность, незрелость, непоследовательность. И Он заботится о том, чтобы мы могли пройти через кризисы веры и научиться той верности, которая сочетается со скромностью. Поэтому Иисус молится о том, чтобы Петр не утратил веру, а также чтобы он мог укрепить других братьев (как мы можем предполагать, они были ничуть не лучше Петра).

В-вторых, мы видим, что активность, горячность, самоуверенность не всегда свидетельствуют о нашей реальной готовности пострадать за Христа. Реакция Петра на предупреждение Иисуса выдает его незрелость: «Я готов хоть куда!». На словах Петр готов быть героем, но пока еще не знает, какую цену за это придется заплатить, через что предстоит пройти.

В-третьих, наша неготовность не означает, что Иисус в нас разочарован. Тот, кто знает о нас все и предупреждает о нашем будущем отречении, не может быть в нас разочарован. Иисус остужает пыл Петра очень спокойно, не унижая его, лишь отрезвляя: «Еще не пропоет петух, как ты трижды отречешься».

В-четвертых, по молитве Иисуса печальный опыт отречения не губит Петра, но утверждает в вере, формируя в нем настоящего лидера, способного позаботиться о других братья. Это одно из великих чудес Иисуса – как Он превращает Петра в камень, как созидает на нем Церковь, как проводит через ошибки и готовит к большому служению.

В чем здесь главное? Главное не в том, что Петр трижды отречется, а в том, что по молитве Иисуса Петр вернется к Учителю и поможет обрести веру многим братьям. Главное не в том, что нам приходится пережить минуты слабости и позора, а в том, что мы делаем дальше, как мы живем после этого.

Я хочу еще раз подчеркнуть эту мысль: главная тема в этом разговоре – не отречение от веры, а утверждение в вере. Поэтому то, что мы привычно называем разговором «об отречении Петра», будет правильнее назвать так: разговор о том, как наше отречение может способствовать утверждению, или же так: как наша неготовность может послужить делу веры. Как все это возможно? Только по милости Божьей и по заступничеству Иисуса.

Здесь нужно вспомнить еще одного персонажа, упомянутого в разговоре — сатану. Отречение Петра было частью Его неудавшегося плана. Кстати, в связи с Петром сатана уже вспоминался (Матф. 16:23). Тогда Петр начал прекословить Иисусу и отговаривать Его от смерти, на что услышал: «Отойди от меня сатана, ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое». Тогда в словах Петра выразилась не Божья воля, а обычное человеческое понимание, которым сатана с удовольствием манипулировал.

Но теперь сатана просит испытать учеников Иисуса (не только Петра) – просеять как просеивают пшеницу, чтобы отделить пшеницу от мякины. Сломить Петра – означает деморализовать всех других учеников. Для сатаны Петр – это не пшеница, это мякина, полова, отходы. Это не твердое зерно, не крепкий орешек, тем более не камень, это никому не нужное, пустое, легкое, мягкое – мякина.

Сатане доставляет особую радость унижать слуг Божьих, показывать их незрелость, слабость, малодушие. Каждое отречение, падение, ошибка веселят его. Ему нравится видеть и показывать всем жалкое состояние учеников Иисуса. Как же ему хотелось уничтожить Петра и причинить тем самым боль Иисусу и вред Его делу!

Но этому замыслу сатаны Иисус противопоставляет силу Своей заступнической молитвы. Мы знаем, что Он и ранее молился за Своих учеников – об их защите, освящении, единстве, любви (Иоан. 17). Теперь же Он молится лично за Петра, усматривая его особую роль в созидании Церкви и утверждении других служителей.

Иисус знает, что Петру нужно пройти через отречение. И это будет не отречение от веры, но отречение от самоуверенности. Сатана радовался унижению Петра. Петр плакал от беспомощности. Но Иисус видел дальше – как Петр обновит свое посвящение, как утвердится в вере и как сможет стать наставником многих. Пусть эта перспектива откроется и перед нами, пусть наш печальный опыт не закроет от нас наше призвание.

Иисус не сомневался в Петре никогда. Он не сомневался, что Петр отречется. Он не сомневался, что Петр вернется. И Он дает Петру, как и каждому из нас, не порицание, но задание, уже сейчас, наперед: «Когда вернешься ко Мне, укрепляй своих братьев!».

Что мы переживаем сегодня? Темную ночь, в которой легко растеряться и испугаться. Я недавно спросил верного служителя евангельской церкви, находящейся на временной оккупированной территории Украины, о его молитвенных нуждах. Он ответил: «Молись о Царстве Бога и Христа! Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и нам земле, как и на небе. А у нас сейчас здесь власть тьмы».

Так говорил Иисус тем, которые пришли схватить Его: «теперь ваше время и власть тьмы» (Луки 22:53). Темная длинная ночь продолжается. Перед рассветом тьма сгущается. В этом мире Иисус продолжают высмеивать, побивать и распинать. Во всем этом мы должны видеть вызов нашей вере и верности. В каждом страдающем брате и сестре мы можем видеть нашего страдающего Господа. Когда мы говорим в страхе или бесстрастности: «я не знаю их, меня это не касается, я один из вас, обычных людей, мучителей Иисуса», мы оказываемся в положении Петра.  Когда мы знаем истину и молчим. Когда мы, видя торжество тьмы и зла, перестаем бодрствовать и молиться. Молчанием предается Бог. Или же пустыми словами: «я не знаю Христа и христиан, я всего лишь обычный человек, давайте лучше поговорим о еде или погоде»!

Из евангельской истории мы знаем, что после троекратного отречения Петр встретился взглядом с Иисусом, и стыд перед Учителем оказался сильнее страха перед людьми – он отошел подальше от всех и заплакал горько (Луки 22:62). Пусть каждый из нас встретится взглядом с Иисусом. Пусть слезы омоют нас и очистят. Пусть в этот момент раскаяния мы поймем нашу слабость и Божью силу. Пусть в этой темной ночи мы вспомним слова Иисуса – о нашем отречении, но также о нашем призвании. Пусть самоуверенность уйдет и пусть вернется вера, чтобы мы могли обратиться к Иисусу и утвердиться в Нем, а затем утвердить других братьев и рассказать всем о нашем Учителе: «Да, я тот самый человек, я знаю Иисуса, и хочу быть верным Ему!».

Где твое сокровище?

 

Предлагая Своим слушателям притчи о Царстве Божьем, Иисус приглашал их задуматься о том, как они могут и должны жить здесь и сейчас в присутствии Царства и Царя. Он говорил не о далеком будущем, но о той подлинной реальности, которую мы должны увидеть сквозь вполне обычные вещи, поступки или события.

Притчи Иисуса не просто приоткрывали перед людьми реальность и природу Божьего Царства, но и приглашали определиться в отношении к этому откровению: как ты слушаешь, какой путь выбираешь, с кем ты себя отождествляешь, как будешь жить дальше?

Две краткие причти Иисуса о скрытом сокровище и дорогой жемчужине акцентируют этот момент выбора: тебе открылось самое ценное – что ты теперь будешь делать?

«Еще подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает всё, что имеет, и покупает поле то.

Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал всё, что имел, и купил ее» (Матф. 13:44-46).

Что общего у этих двух историй? Человек находит что-то очень ценное, ради чего продает все. О какой ценности идет речь? О Царстве Божьем или Царстве Небес.

Своими притчами Иисус открывал нам окна и двери в Божье Царство, показывал его необычную природы и приглашал войти в него, как входят в малозаметную дверь.

Мы говорим так не бывает! А Иисус рассказывает истории из обычной жизни и показывает, что даже в обычной жизни бывает много чудесного, и это чудесное указывает нам на еще более чудесное чудо – на Царство Божье. Да, Матфей называет Царство Божье Царство Небесным, но это одно и то же.

Притчи о Царство вписываются в общий план Евангелия от Матфея, где Иисус показан Царем. Также они продолжают главную мысль Нагорной Проповеди:ищите Царства, которое мало похоже на царства земные и требует наших особых усилий.

«Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам»(Матф. 6:33), — эти слова побуждают нас искать и указывают верное направление наших поисков.

Хочется подчеркнуть, что Иисус поощряет не просто пассивные ожидания, но и активные усилия в поиске Царства:

«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Матф. 7:7-8).

Подобным образом, в притчах о сокровище и жемчужине Иисус поощряет наши усилия –  искать, приобретать, дорожить. Искать – означает не только ожидать будущего или готовиться к нему, но также прославлять Царя и воплощать ценности Его Царства уже сейчас.

Итак, что мы видим в этих двух притчах?

Мы видим, что ищущие находят. Мы видим прилежных и потому удачливых людей, которые находят драгоценность, ради которой продают все, что имеют. Они ищут, прилагают все старания, чтобы найти скрытое на поле или выбрать одну жемчужину из многих. Они жертвуют всем ради своей находки.

Обычно мы говорим о спасении, что оно дается даром. Но здесь подчеркивается еще одна важная мысль: ты можешь принять спасение, ты можешь принять Божье Царство только тогда, когда взамен откажешься от всего, что у тебя было, когда ты продашь все, или, скажем иначе, оставишь, выбросишь все прочее.

Я еще в детстве узнал радость случайной находки. Нет, конечно же, я не искал жемчужин, я их до сих пор не видел. Но, начитавшись книг, я мечтал найти сокровище где-нибудь в старом доме, лесу или поле. Или хотя бы немного денег. Иногда они попадались – чаще копейки, реже рубли. Тогда можно было купить себе мороженого или стакан квасу.

Но в этих притчах мы видим несколько иное. Драгоценность, которую находят, требует взамен всего, что у нас было. То есть это находка, но особого рода. Мы находим то, ради чего мы должны все потерять, от всего отказаться, все продать, все обменять.

И здесь все не так просто. Понятно, что в сравнении с ценностью вечной жизни в Царствии Божьем все временные ценности покажутся мусором, но на деле от них редко кто готов отказаться, ведь в Царство Божье нужно поверить, а деньги и без веры «работают».

Поверить в Бога означает разувериться во всем другом, принять Иисуса означает отказаться от всего прочего как мусора. Это условие «сделки». Только так можно получить доступ к сокровищу, только так жемчужина может стать нашей.

Эти две притчи подчеркивают величайшую ценность Царства, а также не совсем обычную форму, в которой Царство проявляется. Все думали, что Царство придет видимым образом в самом конце времен – в силе и торжестве. Здесь же Иисус говорит о Царстве как не для всех очевидном и доступном сокровище. Его нужно искать, за него нужно все отдать. Его нужно искать сейчас – в поле, в море, на рынке, в гуще обычной жизни.

В конце концов, Царство Божье приходит в лице Самого Царя, но Царя умаленного и отвергнутого. Но не все увидели в Нем драгоценность, большинство Его просто отвергло.

«Ибо сказано в Писании: «вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится». Итак, Он для вас, верующих,драгоценность, а для неверующих — камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна» (1 Петра 2:6-7)

 

Что Иисус говорит нам сегодня этими притчами?

 

В-первых, ищи пока не найдешь. Твое сердце не успокоится, пока не найдет Христа и Его Царство.

Во-вторых, отдай все, чтобы приобрести и не потерять. Не торгуйся, настоящее сокровище стоит всей твоей жизни, без него твоя жизнь – ничто. Не разменивай свою жизнь на многие вещи, настоящая драгоценность может быть только одна. Как говорил Августин Блаженный, «Несчастен человек, который, зная всё, не знает Тебя; блажен, кто знает Тебя, даже если он не знает ничего другого».

Как будет выглядеть жизнь человека, нашедшего настоящее сокровище?

Он будет радоваться находке и ценить сокровище выше всего. Он не будет суетиться и копить ненужное, не будет привязывать свое сердце к временными вещам.

«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Матф. 6:19-21), — учит Иисус в Нагорной проповеди.

Здесь есть очень интересный момент. Покупая настоящую драгоценность, о которой говорит Иисус, ты не теряешь, ты приобретаешь. Обычно мы смотрим на то, что мы заплатили, от чего отказались. Но здесь нужно смотреть на то, что мы приобрели – Царство Божье, расположение Царя, вечную жизнь.

Меня не оставляет равнодушным сильная сцена из фильма «Список Шиндлера», в которой главный герой – немецкий бизнесмен Оскар Шиндлер принимает благодарности от спасенных им евреев и со слезами признается, что мог бы сделать гораздо больше, мог бы обменять свои деньги, золото, машину на жизнь еще многих узников. Авантюрист Шиндлер, наконец, понял, что его деньги и золото, его кольцо и машина – ничто в сравнении с ценностью человеческой жизни. Он раздал почти все. Потому что понял, что это мусор. Но что он купил? На что он обменял мусор? Он спас жизнь людей, он помог многим. Но купил ли он для себя настоящее сокровище? Что он купил взамен своих былых сокровищ?

Давайте посмотрим на то, чего нет в истории об Оскаре Шиндлере, но что есть в притчах Иисуса. Там есть то, ради чего стоит делать доброе. Там есть то, что оправдывает и вознаграждает.

Раздать – это хорошо, помочь другим – хорошо. Но Евангелие – это не о добрых делах. Это о сокровище, которое Иисус дает каждому, кто готов отказаться от своих владений и признать Его Господином.

Если ты просто раздал, но не получил настоящее сокровище, то ты достоин уважения. Но это не делает тебя счастливым. Для того, чтобы здесь на земле уверенно и спокойно раздавать, тебе нужно иметь сокровище на небесах, иметь Божье обещание, что у тебя есть место на небе, что, раздавая здесь, ты можешь собирать там.

Тот, кто встретил, узнал и признал Царя в Иисусе, свое сокровище никогда не потеряет. Он будет смело раздавать здесь, чтобы собирать там. Вспоминается еще одна история из этого же Евангелия от Матфея:

«И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди.

Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: «не убивай»; «не прелюбодействуй»; «не кради»; «не лжесвидетельствуй»; «почитай отца и мать»; и: «люби ближнего твоего, как самого себя». Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего ещё недостает мне?

Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною.

Услышав слово сие, юноша отошёл с печалью, потому что у него было большое имение» (Матф. 19:16-22).

Юноша говорит как все мы: я не сделал ничего плохого. А Иисус говорит: это хорошо, что ты не сделал плохого. А что ты сделал хорошего? Может хватит оправдывать себя тем, что ты не сделал. А что ты сделал?

А что я сделал? Раздал ли я свои сокровища земные ради драгоценности небесной? Решился ли я на эту сделку всей жизни?

Купил ли я жемчужину? Или считаю ее слишком дорогой, или все еще держу свои гроши в зажатом кулаке?

Где ты ищешь и собираешь свои сокровища?

К чему привязано твое сердце?

Нашел ли настоящее сокровище?

Что ты готов сделать, что готов отдать за настоящую драгоценность?

Что ты будешь делать с земными сокровищами, когда найдешь сокровище небесное?

Что ты будешь делать?

ПРИТЧА ОБ ОТЦЕ, ДВУХ СЫНОВЬЯХ И ЦАРСТВЕ БОЖЬЕМ

4.2.7

А ка́к вам кажется? У одного человека было два сына; и он, подойдя к первому, сказал: сын! пойди сегодня работай в винограднике моем.

Но он сказал в ответ: не хочу; а после, раскаявшись, пошел.

И подойдя к другому, он сказал то́ же. Этот сказал в ответ: иду, государь, и не пошел.

Который из двух исполнил волю отца? Говорят Ему: первый. Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие, ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему (Матф. 21:28-32).

Обычно эту притчу называют притчей о двух сыновьях. Но, как по мне, это название обедняет суть притчи. Чего-то здесь не хватает.

Мы фокусируемся на сыновьях, забывая, что их поведение – лишь иллюстрация какой-то более глубокой и масштабной истины.

Если это всего лишь притча о двух сыновьях, мы погружаемся в семейно-бытовую тематику — сравниваем поведение сыновей, вспоминаем свой опыт, думаем о хороших и плохих детях.

В этом случае наше понимание притчи сильно приземляется. Мы упускаем из вида фигуру Отца и тему Царства Божьего.

Напомню, что Иисус приводит эту притчу в продолжение разговора с первосвященниками и старейшинами о природе Своей власти. До этого Он вспоминал Иоанна Крестителя, что они и тому не поверили. Теперь же не верят Иисусу и постоянно оспаривают Его власть.

Притча о сыновьях – не просто о сыновьях-лентяях, это притча об отвержении Отца, о противлении Его авторитету и власти. Она показывает печальные последствия для каждого, кто знал волю Божью, но отверг Ее; кто слышал призыв Иисуса, но пренебрег Им.

Учитывая весь этот контекст, притчу стоило бы назвать так: об Отце, двух сыновьях и Царстве Божьем.

Как эти три темы связаны?

В этой притче Отец призывает своих сыновей поработать в семейном винограднике.

Отец предлагает сыновьям трудиться, чтобы затем наследовать. Через послушание, через выполнение воли отца у сыновей открывается перспектива. Без послушания и труда перспектива не открывается.

Мы видим в этой притче Отца заботливым, терпеливым, ожидающим, при этом серьезным и требовательным.

А вот сыновья показывают себя не очень хорошо.

Первый сын отвечает грубо: «Не хочу». Хотя после этого раскаивается и таки отправляется на работу в отцовский виноградник.

Второй отвечает уважительно и послушно: «Иду, государь», но даже не думает выполнять обещанное. Он говорит одно, а делает другое.

Своим толкованием этой притчи Иисус говорит, что Царство Божье – для тех, кто поверил и пошел, кто сказал Богу «да» и сдержал данное слово.

Здесь «поверил» – не просто послушался и сделал, но вполне доверился, отдал себя в послушание, во власть Отца.

В этой притче отец – это Бог. Первый сын представляет всех грешников, которые были непокорны, но услышали призыв Иоанна Крестителя к покаянию и раскаялись. Второй сын представляет всех религиозных лидеров, которые на словах былипослушны Богу, но отказались принять послание, переданное через Иоанна. Стих 32 показывает, что они не поверили дважды, они упорствовали в неверии, так как не обратились даже при виде покаяния мытарей и блудниц. Самоправедники не попадают в Царство Божье, на их место становятся раскаявшиеся грешники.

Грешники упорствующие, отвергающие призыв Отца, получают осуждение. А грешники смирившиеся  и послушавшие Отца получают прощение и оправдание.

Оба сына в притче были грешниками, оба нарушили волю Отца, никто из них не выполнил Его волю сразу. Различие в другом – один сын раскаялся в неправильном выборе, а второй так и остался жить в обмане и непослушании. Эта притча не о плохом сыне и хорошем сыне. Не так просто. Здесь мы видим одинаково грешных детей, но один использует свой шанс вернуться к Отцу, а второй не видит никакой проблемы. Царство Божье наполняется плачущими грешниками, а самодостаточные и самообманутые самоправедники остаются вне, потому что даже не стараются туда попасть.

Итак, о чем же эта притча?

Во-первых, эта притча – о поспешных словах и легкомысленных решениях. О непоследовательности, незрелости и двоедушии.  О том, что слова не всегда много значат. О том, что можно сказать «да», но жить как будто «нет». О том, что не нужно спешить с ответом и решением. О том, что не нужно откладывать исполнение, если слово дал и решение принял. О том, что нужно быть честным: если не хочешь – так и скажи, не обманывай. О том, что «да» должно значит ДА, что слова и дела не должны расходиться.

Во-вторых, эта притча – об упущенных возможностях начать и прожить свою жизнь правильно, в послушании Отцу. О том, что далеко не все начинают жизнь правильно, почти никто не упускает возможности упустить возможность. О том, что мы, зная о любви нашего Отца, злоупотребляем Его терпением и добротой.

В-третьих, эта притча – о том, что люди способны меняться. О том, что наше нынешнее состояние – еще не конец истории. О том, что начинающий хорошо не всегда финиширует. О том, что начинающий плохо может исправить свое положение. О том, что не стоит спешить с выводами о людях, пока они живут – их история может принять самый неожиданный поворот. О том, что венчает не начало, а конец. О том, что лучше плохо начать, но затем исправиться. О том, что последние дела бывают больше первых (Откр. 2:19). О том, что наш терпеливый Отец дает второй шанс. О том, что осознающему себя грешником легче вернуться к Отцу, чем самоправедному лицемеру увидеть свое печальное положение и признать свою нужду в спасении.

В-четвертых, эта притча – о любящем Отце и непослушных детях. О том, что наше будущее зависит от послушания Отцу. О том, что неуважение, неверие, непослушание – страшнее всего. О том, что хорошенькие на вид детки не всегда серьезно относятся к своим обещаниям. О том, как самоуверенные не слушаются. О том, что честный бунтарь лучше скрытого самовольника. О том, что за одного битого двух небитых дают. О том, что Отец ждет, пока дети одумаются, и принимает их.

Чему же притча нас учит?

Во-первых, притча учит тому, что мы должны быть верны своим словам. Первый урок притчи может звучать так: не будь двоедушным и лживым, не порти жизнь малой, а  затем и большой ложью. Не прикрывай красивыми словами гордость и упорство. Сказав Богу «да», живи так как сказал, как обещал. Не смотри назад. Не думай о запасных вариантах. Держи свое слово.

Во-вторых, притча призывает нас не терять своё преимущество. Второй урок говорит: начни правильно и не испорти начатое, не потеряй свое первородство. У тебя такой прекрасный Отец, а с Ним – такое большое будущее! Если ты потеряешь свою перспективу и лишишься наследства – то это только по твоей собственной вине. Отец приготовил тебе все, что нужно. Просто сделай, как Он говорит. Не разрушай свою жизнь.

В-третьих, притча говорит каждому из нас: не упусти свой второй шанс, шанс на добрые перемены. Если ты начал плохо, еще можно исправиться. Так было в моей жизни. Бог дал мне второй шанс, и третий. Я счастлив, что Отец был со мной долготерпеливым. Это меня спасло.

Но Его терпение не будет делиться вечно. Не отчаивайся, будто все потеряно. Не утешай себя, будто у тебя много времени. Возможно, у тебя последний шанс.

Помни, твое нынешнее положение — еще не конец истории. То, что ты сейчас делаешь или не делаешь, это не конец. Хорошие могут испортиться, плохие могут исправиться.

Знай, что в Царство войдут только грешники. Грешникам легче поверить, а тем, кто привык считать себя правильными и лучшими, — гораздо сложнее. Поэтому блудницы и мытари – впереди фарисеев. Им быстрее доходит, потому что они хотят слышать, понимая свое отчаянное положение.

Учти, что грешниками были оба сына, раскаяние нужно обоим. Разница даже не в том, кто как и в чем согрешил. Разница в том, что первый осознал себя грешником и раскаялся, а второй так ничего и не понял.

Самый страшный грех – не какое-то преступление, а обычное, бытовое неверие и отсутствие раскаяния за неверие, спокойное пренебрежение Божьим приглашением.

В-четвертых, притча учит нас, что послушание Отцу главнее всего. Четвертый урок гласит: будь послушен Отцу, потому что от этого зависит твое будущее. Не лишай себя будущего, не ломай свою жизнь.

Понятно, что мало кто хочет работать в винограднике. Сад и поле не популярное место. А вот быстрые деньги и легкие удовольствия манят всегда. Но они крадут у тебя будущее. Будущее детей – в послушании Отцу. Исполнить волю Отца – значит не только работать в винограднике, но и в конце всего войти в Его Царство.

Читая эту притчу в Евангелии от Матфея, постарайся ее услышать, точнее постарайся услышать голос Иисуса, обращенный к тебе. Спроси себя: что я сказал Богу и что я сделал? Как я начал? И где я теперь?

Увы, ты не можешь начать с начала, но ты можешь изменить свою жизнь через раскаяние.

То, что ты сделал со своей жизнью, не радует Отца. Ты работал в чужих виноградниках, ты тратил деньги в барах и казино, ты разбил свою жизнь, потерял здоровье и красоту, а Отец терпеливо ждал. Но Он поможет тебе все исправить, если ты, раскаявшись, ответишь на Его призыв и вернешься домой.

Подумай еще вот о чем: разве может быть что-то лучше труда вместе с Отцом в Его винограднике? Чем же тогда таким важным ты был занят? На что ты потратил свою жизнь?

У тебя уже нет времени идти, так что беги что есть силы.

Уже вечереет. А Отец все приглашает. Виноградник пока ждет. Божье Царство еще открыто.

Пастырь добрый

 

 «Я есмь пастырь добрый»

Эти слова Иисуса чудесным образом оживляют воображение, и перед нашим внутренним взором тут же появляется картина. На ней мы видим Иисуса как заботливого пастуха в окружении послушных овец. Этот образ был особенно популярным среди первых христиан. Он очень характерный и важный для нашего понимания Бога и наших отношений с Ним.

Что мы испытываем, когда слышим эти слова Иисуса? Как мы их понимаем? Какие выводы делаем для своей практической жизни? Находим ли мы себя в этой картине, рядом с Иисусом, под Его опекой и защитой?

Если мы не знаем Иисуса, если мы не верим в Него, если мы отвергаем Его любовь, то мы должны почувствовать себя в опасности. Если же мы отдали себя во власть Иисуса и послушно идем за Ним, то мы ощущаем комфорт, уверенность, покой.

Иисус представляется добрым пастырем в сравнении с ложными пастырями, наемниками, ворами и разбойниками.  Он говорит, что нет ни одного другого пастыря, которому мы могли бы довериться. Он – единственная дверь, то есть через Него, через веру, доверие, послушание Ему мы входим в Его дом, приобщаемся к Его отаре.  Не войдя в эту дверь, не принимая Его и Его условий, мы оказываемся бездомными, остаемся в темноте и холоде, во власти страха и голода, рискуя стать легкой добычей хищников.

Но наш Пастырь не только спасает, не только кормит и охраняет. Он дает нам жизнь во всей полноте. Он делится с нами Своей жизнью, Он отдает всё Своё и даже Самого Себя – нам, Его овцам: «Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасётся, и войдет, и выйдет, и пажить найдет. Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить. Я пришёл для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком. Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Иоан. 10:9-11).

Большинство людей проводит свою жизнь в недоверии и страхе. Они ко всем относятся с опаской. И правильно делают. Потому что все другие «пастыри» кроме Иисуса – обманщики и разбойники. В этом мире доверчивые люди остаются жестоко обманутыми и ограбленными, чем больше доверяешь – тем больше теряешь. Но Иисус вводит нас в другой мир, в котором все основано на вере и послушании. Здесь чем больше доверия Пастырю, тем больше приобретений, больше радости, больше благословений.

Наши отношения с Пастырем не диктуются ударами палки или соображениями корысти. В этих отношениях мы не только узнаём Его волю, но и Его Самого, как Он есть, так что мы учимся жить одной жизнью с Ним. Вот как Иисус описывает отношения между Пастырем и овцами: «Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною» (27).

Наш Пастырь сделал для нас все, от все отдал, все приготовил. От нас же ожидается послушное следование, когда мы охотно слушаем голос Пастыря и идем за Ним. Это важное условие, без выполнения которого мы рискуем потеряться.

Что значит слушаться голоса Пастыря? Это означает настроить свой слух на голос Пастыря, настроить свое сердце на принятие Его слов, настроить свою волю на полное подчинение Его воле.

Мы можем слушаться голоса Пастыря лишь тогда, когда мы способны различать его среди других голосов, а также когда у нас есть готовность выполнять услышанное. Иначе бывает так, что голос Пастыря мы различаем, но услышанное не принимаем, закрываем уши и отворачиваемся, или даже убегаем, прячемся. Почему так бывает? Потому что мы не смирили свое сердце и свою волю в послушание Пастырю, мы пасем себя сами, мы выбираем себе свои пути, тешим себя иллюзией независимости до первой встречи с хищником. Голос Пастыря напоминает нам, что мы не там, где должны быть, что мы потерялись. Голос Пастыря призывает вернуться под Его защиту и опеку. Наша беда в том, что иногда мы уходим так далеко, что голос Пастыря едва слышен. Чем дальше от Него – тем больше опасностей. Чем дальше уходим – тем труднее вернуться целыми и невредимыми. Печальная правда в том, что мы начинаем отзываться, точнее жалобно звать Пастыря, лишь тогда, когда попадаем в беду. Напротив, чем лучше мы слышим голос Пастыря и чем более послушны Ему, тем безопаснее и полноценнее наша жизнь.

Также важно идти за Пастырем. Не просто слушать, но следовать Его повелениям, действовать в соответствии с Его волей, исполнять услышанное. Нам нужно отдать себя в послушание, доверить себя воле Пастыря даже в самых обычных, повседневных вопросах. Бывает так, что мы принимаем от Иисуса вечное спасение и потому отдаем Ему свое «сердце», но свое время, финансы, желания, интересы, амбиции, мечты оставляем себе. Получается, что мы ожидаем от Пастыря спасения в трудных ситуациях, но пока все более-менее хорошо, мы продолжаем пасти себя сами.   Мы не идем за Ним, мы хотим, чтобы Он приходил к нам по вызову, являлся на помощь, а затем уходил и не мешал нам жить привычной, полюбившейся жизнью блудных овец.

Не слушаясь голоса Пастыря и не следуя за Ним дальше и дальше, мы не только подвергаем себя многим опасностям, но также лишаем себя многих благословений. Если наш Пастырь ведет нас к жизни с избытком, то каждая остановка в пути, каждое непослушание, каждое своеволие будут стоить нам дорого – потерянных дней и лет, разбитых семей и разорванных отношений, поражений и падений, болезней и травм, шрамов и морщин.

Добрый Пастырь знает нас лучше нас самих. Поэтому Он приготовил для нас самый лучший, безопасный, интересный путь. Все, что от нас требуется – слушаться Его и идти за Ним.

Открываясь нам в качестве доброго пастыря, Иисус предлагает нам Свою заботу и защиту. Нет более надежного защитника, чем Он! И нет большего счастья, чем идти за Ним!

Господь там

Видение мессианского царства объединенного и восстановленного Израиля завершается удивительными слова: «Господь там» (Иез. 48:36). Это новое имя столицы, но также это самая важная характеристика обновленных отношений между Израилем и Богом.

Бог возвращает народ в землю обетованную, но также возвращается Сам. Народ возвращается не в пустую землю, но в землю, наполненную славой Господней.

Божье присутствие освящает весь народ и всю землю. Земля вновь возвращена коленам Израилевым, но она подлежит перераспределению согласно Божественным инструкциям. Соглашаясь с Божьим планом, каждое племя и каждый человек занимают соответствующее место. А Сам Бог занимает место центральное. Ему принадлежит все – народ и земля, храм и город.

Двенадцать городских ворот носят имена сыновей Иакова. Вместо Ефрема и Манассии мы встречаем имена Иосифа и Левия. Тем самым обновляется более древний, изначальный завет Бога с Израилем. Будто не было Египта, рабства, плена.

Рассеянный Израиль вновь собирается в землю своих отцов, возвращается в начало своей истории, чтобы обновить свой завет с Богом и утвердиться в этом завете. Но в этом возвращении к Богу народ находит гораздо большее благословение – немыслимую, непредставимую, недоступную ранее близость.

«Господь там» — удивительное имя для города. Не только храм, но и вся столица наполнится Божьей славой.  Не только священники и левиты, но и князь и начальники народа, — все вместе будут поклоняться и служить Богу.

С одной стороны, это название обязывает людей соответствовать высочайшим требованиям святости и чистоты, потому что в град Божий не войдет «ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи» (Откр. 21:27).

С другой стороны, название не столько призывает к приготовлению себя, сколько характеризует новую реальность, обозначает уже завершенный процесс. «Господь там» – это не о нашем возросшем уровне святости, это о Божественном суверенном решении быть с нами вопреки всему.

«Господь там» — это результат терпеливой Божьей работы над избранным народом. Новое имя соответствует новому духовному уровню и призванию людей.

Книга Иезекииля открывается светлым видением Божьей святости и славы, а затем омрачается картинами мерзостей, творимых мятежными и неверными детьми Израиля. Но после очищающих судов Господь вновь делает Израиль способным вернуться к его изначальной мессианской задаче – являть Божью славу всему миру.

«Господь там» — важное напоминание всем нам о Божьей верности и близости, но также о нашей миссии в этом мире. Пусть подаренное свыше новое имя наполняет нас радостью и уверенностью в постоянном Божьем присутствии. Пусть слава Господня сияет в нас так, чтобы каждый язычник и каждый народ смог восхищенно воскликнуть: «Господь там!».

Церковь на войне: заокеанский фронт

 

Опубликовано в альманахе Богомыслие, №32, 2022

 

Война в Украине требует от церкви не только оценки, но также радикального самоосмысления и активного участия. Вместо того, чтобы говорить о церкви и войне, стоит задуматься о церкви на войне как о единственно правильном способе ее миссии. Будучи пастором поместной церкви, автор предлагает осмысление непосредственного опыта, наблюдений и переживаний о том, как война в Украине влияет на жизнь и служение славянских евангельских церквей в США, и выделяет десять наиболее актуальных вызовов военного времени: чувство растерянности и беспомощности перед невиданным масштабом зла; разрушительное и разделяющее влияние пропаганды; разделение между теми, кто «там» и «не там»; острый дефицит слов; кризис молитвы; ересь «евангелия умеренного процветания»; катастрофу в отношениях между соседями; ложные формы церковного единства; потребительское отношение к церкви Христа как «нашей церкви»; наивные толкования Библии в отношении «политики». При всей сложности и остроте эти вызовы мобилизуют церковь и открывают новые возможности для ее духовного обновления.

Война в Украине – видимое проявление глобального и глубинного конфликта. Кем бы мы ни были и как бы далеко не оказались, эта война затрагивает всех нас – лично, информационно, политически, экономически, морально, духовно. Более того, эта война не только затрагивает, но и втягивает нас в себя. В этой войне невозможно оставаться наблюдателем или посторонним, отрицая свою ответственность и повторяя: «Это не моя война, я не там, я не при чем, я вне политики». Каждый, кто узнаёт о происходящем, принимает участие словами, молитвами, финансами, слезами (или же ругательствами, проклятиями, кулаками) и тем самым оказывается на той, или иной стороне глобального и глубинного конфликта. Я называю этот конфликт глобальным, потому что его начала самая большая в мире по площади и ядерному потенциалу держава. Я называю его глубинным, потому, помимо политических и экономических, у него есть культурные, мировоззренческие, духовные измерения, и во время войны духовный характер конфликта проявился во всей полноте – темная, злая, демоническая стихия показала себя без культурных масок и дипломатических улыбок. В конце концов, угрожать всему миру ядерной войной может лишь сумасшедший и/или одержимый. Я вижу признаки и того, и другого. Поэтому происходящее в Украине невозможно понять в категориях обычной политики, здесь нужно видеть религиозно мотивированную агрессию против ближнего, а в лице ближнего – против всего мира, против всего порядка вещей, против Бога. Что это значит для нас как христиан? Это значит, что мы все должны принять войну в Украине как нашу войну – нашу боль, нашу ответственность, нашу возможность переосмыслить себя как церковь и послужить своим ближним.

Я не в Украине и я не военный, я ответственный пастор одной из славянских евангельских церкви США, но с первых же минут российского вторжения в Украину ощутил себя на войне. В тот день наша обычная жизнь закончилась. Что изменилось в нашей личной и церковной жизни, в наших приоритетах, темах, богословскихакцентах? Что происходит на нашем участке фронта? Об этом – мои последующие размышления, попытки осмыслить и суммировать в десяти пунктах наш церковный опыт первых двух месяцев этой войны, войны ужасной по жестокости и подлости, масштабу и последствиям. Уверен, что большая часть этих тезисов будет применима не только к церквям диаспоры, так как выражает общие, глобальные тенденции церковной жизни.

Во-первых, с самых первых минут войны нам пришлось столкнуться с чувством беспомощности перед ужасающей силой и масштабом зла. Для верующих людей это чувство довольно хорошо знакомо: мы не можем спасти мир, народы и города; нам остается доверять Богу и делать то, что в нашей власти. Мы знаем, что живем в томительном ожидании Царств Божьего, когда вроде как «уже», но «пока еще нет». Мы понимаем реальность падшего мира, и при этом ожидаем, что в ответ на наши молитвы Господь будет сдерживать это зло, защищать нас и проявлять Свою власть. Мы находим себя беспомощными, но уповаем на всемогущество Божье. Такую беспомощность можно назвать полезной. Она напоминает о том, что не мы управляем историей, но Бог, и только Бог. Соглашаясь с этим, мы ожидаем от Бога вмешательства, и, если этого не происходит, то мы не знаем, что делать дальше. То есть наша логика веры предельно проста: мы немощны, но Бог всемогущ; поэтому нужно просить Его – и Он поможет, заступится.

В этот раз такая логика не сработала. В этот раз мы должны были верить без понимания логики веры, вопреки всякой логике. В этот раз мы столкнулись с кризисом веры, привычной, типичной, удобной веры.

Более того, мы столкнулись с молчанием Бога. Нуждались и молились как никогда ранее. Но война продолжалась и усиливалась. Мне пришлось слышать от других и задавать самому много больных вопросов о молчании и отсутствии Бога, о Его странном поведении и кажущейся беспомощности, о целесообразности молитв, о бесполезности любви к одержимым врагам. Вначале мы молились «Господи, останови эту войну». Затем мы начали молиться: «дай нам выстоять, умножь в нас веру, сохрани нас от отчаяния».

Во-вторых, мы узнали, что самое страшное оружие массового поражения – это пропаганда. Нам довелось пережить глубокое разочарование в тех родных, друзьях, братьях и сёстрах по вере, которые наблюдали за происходящим вполне спокойно, и даже оправдывали это ссылками на российские СМИ.

Казалось бы, теперь все адепты «русского мира» должны прозреть, протестовать, рыдать от стыда и ужаса. Казалось бы, теперь все всем станет понятно – это же вам не «зеленые человечки» без опознавательных знаков, это сто тысяч солдат регулярной российской армии пересекли границу и вторглись в Украину. Но упорство во лжи оказалось непоколебимым. Люди, которые в 2014 году кричали «Их там нет», в 2022 году спокойно отвечали: «Так нужно, полностью поддерживаем». Войну уже не отрицали, но называли ее «спецоперацией» — так было легче для совести, так все вполне хорошо укладывалось в их картину мира. Такова логика zла – сперва его яростно отрицают, а затем невозмутимо оправдывают.

Мы столкнулись с ужасающей силой неправды. Она поражала умы и сердца людей с невиданной эффективностью. Можно подумать, что верующие люди должны были иметь иммунитет к пропаганде, что у них должна была быть особая чувствительность к различению добра и зла, что у них должен был работать специальный моральный и духовный компас. Увы, оказалось, что можно читать Библию и при этом оправдывать самую жестокую и подлую войну. Почему так? Потому что герменевтические линзы – не оригинальные, не библейские, а пропагандистские.

Да, пропаганда меняет наше отношение к войне, но не только это. Самое страшное, что пропаганда меняет даже наш способ чтения Библии, наше понимание Бога, наши ожидания от Церкви. Вопрос уже не в том, что люди, оправдывающие войну, не читают или плохо читают Библию. Вопрос в другом: как именно они читают, через какую оптику смотрят, в рамках какой картины миры живут?

В-третьих, возникло новое разделение среди верующих людей, очень глубокое, почти непреодолимое – на тех, кто был там, кто прошел через непосредственный опыт войны; и на тех, кто там не был, кто войну не пережил. Это совершенно строгий и даже жесткий, хотя и естественный, критерий. Если в вопросе «ты за или против?» предполагается выбор человека, то в вопросе «ты там был или не был?» выбора чаще всего нет.

Понятно, что люди, которые были «там», видят все иначе – и мир, и церковь. Они по-другому читают Библию, молятся, разговаривают, поют, кушают, одеваются, празднуют. У них другой список и порядок приоритетов. Я ощутил страшную боль от того, что я становлюсь чужим для моих братьев и сестер, оставшихся там, на своей украинской Голгофе. И я знаю, что все наши усилия быть полезными на расстоянии, не отменяют этой глубокой пропасти между «там» и «здесь», между теми, кто прошел ужас войны, и теми, кто смог ее избежать.

Несомненно, опыт войны меняет людей очень быстро и глубоко. Для верующих людей этот опыт может быть ценным в плане личного формирования или трансформирования, подготовки к служению, духовной дисциплины. В этой войне рождаются новые образы и тренды, новые лидеры и богословские идеи украинского христианства. Очень хочется, чтобы мы избежали ненужных споров и конфликтов по вопросам, где кто был или не был, кто сделал больше или меньше, кто кого сильнее и умнее, кто герой и кто не совсем. Хорошо бы обсуждать то доброе, что кто-то сделал или сказал. И не хорошо обсуждать то, что кто-не сделал или не сказал. Не стоит тратить время на критику того, что уже отжило и не работает, лучше радоваться росткам нового.

Всем понятно, что хотя Украина принимает удар на себя, она не сможет победить без помощи союзников. Подобным образом нужно мыслить и будущее христианства в Украине. Оно будет уникальным, закаленным в огне войны, но при этом открытым к общению и сотрудничеству. Будем надеяться, что и западное христианство использует этот шанс для своего обновления. Тогда, из этого временного разделения, родятся новые формы христианского единства и взаимодействия.

В-четвертых, встретившись с непредставимым ранее разгулом зла, мы не находили слов для описания и объяснения событий, утешения и ободрения потерпевших, обличения и переубеждения оппонентов. Даже в личных беседах ощущался дефицит слов. Еще труднее было проповедовать, и невыносимо сложно было говорить с аполитичными или агрессивными сторонниками «спецоперации».

Мы постоянно думали, переживали, молились о тех, кто остался там. Но у тех, кто «не там», не было права на поучения или советы. Не хотелось отвлекать тех, кто служит под бомбежками. И не хотелось говорить банальные, заезженные фразы.

Слов стало очень мало. Разговаривать – даже с друзьями и единомышленниками – стало сложно.

Наше нынешнее немногословие может свидетельствовать о духовном поиске и смирении перед Богом, отказе от поспешных заключений и терпеливом ожидании слова от Бога. Но что, если в этом немногословии открывается наша неспособность говорить честно, откровенно, по сути, сострадательно, с любовью? Так или иначе, война и послевоенное время потребуют нового словаря, новой манеры и тональности, новых тем и вопросов, новых способов коммуникации. Мы будем говорить о другом и будем говорить по-другому.

В-пятых, нашим основным способом общения стала молитва. С первого дня войны мы стали встречаться вечером в церковном холле для молитвы об Украине. Формат этих коротких встреч был очень простым – чтение короткого текста из Библии (как правило, мы читали Псалмы), молитвы всех желающих, а в конце «Отче наш». Через две недели мы стали добавлять к чтению Писания и молитве краткие свидетельства, благодарности и просьбы.

Изначально пришло понимание, что эта молитва нужна не только нашим братьям и сестрам в Украине, но и нам самим, чтобы мы могли оставаться церковью. Поэтому к молитве об Украине добавлялись молитвы о нашей церкви, особенно о ее единстве и миссии.

Довольно часто возникал вопрос: как нужно молиться? Было важно поощрять искренность, честность, прямоту и простоту, чтобы люди могли выражать свои переживания без страха и смущения. При этом было нужно акцентировать верность, благость, всемогущество Божье.

Вначале мы молились о милости Божьей, которая проявилась бы в прекращении войны, в спасении самых уязвимых категорий гражданского населения. Затем мы молились о силе Божьей для защитников Украины – воинов, пожарников, врачей, волонтеров. Часто вспоминали президента Владимира Зеленского, моля о силах и мудрости для него, но также о его личном духовном возрождении. Молились о самых горячих точках и наиболее пострадавших городах. В таких молитвах было много конкретных имен, деталей, просьб.

Просили также о Божьем вмешательстве в ход военных действий, чтобы Он «закрыл небо» от ракет и бомб. И каждый день молились о служителях евангельских церквей Украины, пробуждении народа, духе покаяния.

Примечательно, что с каждым днем люди становились смелее в своих молитвах, учились выражать себя, называть все своими именами, не стыдиться эмоций. Ежедневная молитва за Украину стала хорошей духовной школой и практикой, она мобилизовала новых лидеров, поменяла настроение людей, атмосферу в семьях и церкви.

В-шестых, обнаружилось, что довольно большое число церковных людей исповедует не Евангелие Господа нашего Иисуса Христа, но «евангелие умеренного процветания»; не Евангелие креста, но «евангелие без креста», «евангелие удобства». На словах баптистские церкви давно отмежевались от «евангелия процветания» в его крайних формах, но это не значит, что сама его идея была понята и осуждена. По поводу этого было много шума, но мало богословского осмысления. В результате мы стали жертвой новых вариантов той же самой заразы. Так «евангелие умеренного процветания» оказалось самой живучей и распространяющейся ересью нашего времени.

«Евангелие неумеренного процветания» поражало чрезмерно жадных, амбициозных, неуемных. «Евангелие умеренного процветания» соблазняет тех, кто довольствуется тем, что имеет; тех, кто не стремится иметь больше любой ценой, но при этом не готов потерять то, что уже имеет, и готов защищать имеющееся любой ценой. Первые хотели иметь больше. Вторые не хотели иметь меньше. Все это разные формы одной и той же ереси.

Есть еще одна особенность. «Евангелие неумеренного процветания» акцентировало материальные потребности. «Евангелие умеренного процветания» паразитирует на всем подряд, в том числе на самых высоких ценностях и добрых намерениях.

Любители такого «евангелия» уверены, что делают благое дело, защищают свои души, нервы, семьи, церкви от вызовов войны: «Не нужно говорить о страшном! Евангелие должно успокаивать! Говорите о небе, о вечности. Зачем нам расстраиваться? Зачем нам эти жуткие фотографии? Сколько можно говорить об Украине?».

Этот запрос на удобное евангелие ставит пастора церкви перед сложным выбором: говорить истину или развлекать, нянчить, убаюкивать людей; провозглашать Евангелие или угождать своей аудитории, быть верным Богу или идти на поводу у зала?

Когда мы слышим слова: «Хватит уже о войне, не мешайте нам жить, давайте как раньше», это тревожный звонок. Это печальный знак того, что «евангелие умеренного процветания» стало слишком удобным и привычным для большинства прихожан, и теперь стремиться управлять церковной кафедрой. Вот почему «военное положение» — это шанс для церковного обновления, шанс вернуться к серьезности и глубине, бескомпромиссной вере и честной самооценке.

В-седьмых, вопрос отношений между русскими и украинцами обострился до предела, но не менее глубокое разделение произошло внутри сообществ – на равнодушных и солидарных.

Русские люди разделились на тех, кто стыдится этой войны и заявляет о солидарности с жертвой, и на тех, кто оправдывает эту войну и тем самым поддерживает агрессора. Как оказалось, молчаливых сторонников войны было гораздо больше, чем агрессивных. Их выдавала демонстративная отстраненность, нежелание молиться об Украине, раздражение от упоминания войны.

Все, что хотели «нормальные» украинцы от «нормальных» русских, – услышать слова об осуждении войны и сочувствии к пострадавшим. Но даже этот минимум правды для многих русских людей оказался непосильным бременем, слишком большим неудобством. А те, которые рискнули заявить о солидарности с Украиной, стали изгоями и предателями для своего народа.

Удивительно, но жуткие планы российского президента «денацифицировать» Украину нашли отзыв в сердцах многих славян. Как заявил мне один москвич, «Вы сказали на проповеди, что во время этой войны мы все, откуда бы мы не были родом, должны почувствовать себя украинцами. Но это неправильно. Мы же верующие, а значит, мы граждане неба. Среди нас нет украинцев».

На самом же деле, никогда еще разница между украинцами и северными соседями не проявлялась так сильно. Насколько украинцы объединились как народ в защите своей страны и заботе друг о друге, настолько россияне объединились в нападении или оправдании нападения на соседний братский народ. Печально, но это признаки такого размежевания проявляются и в церковной среде.

Здесь мы имеем дело с настоящим духовным преступлением: оправданием преступных планов России по отношению к Украине, лжебиблейским обоснованием геноцида. Те славяне, которые, наблюдая за войной, хранят и оправдывают свое молчание, либо же рассуждают в духе «значит, было за что», соучаствуют в преступлении. Молчание – это форма пассивного соучастия. А перекладывание на украинцев ответственности за войну или гневное обличение в надуманных грехах – это активная форма соучастия, это духовное нападение на ближнего.

Боль страдающих украинцев должна отзываться в сердце каждого русского жгучим стыдом. У тех русских людей, которые хотят быть в одной церкви с украинцами, остается только один путь – решительного и желательно публичного отречения от злодеяний своего народа.

В-восьмых, нам пришлось вновь пережить ценность и при этом хрупкость нашего церковного единства. Сохранить единство церкви во время войны – трудная задача. Не только потому, что в церкви есть люди разных взглядов, народов, языков, культур. Но еще и потому, что само основание единства понимается по-разному или не понимается вообще. Самый легкий путь – это видимое единство, которое достигается молчанием по поводу сложных тем.

Единство, которое ставится выше истины, которое игнорирует боль ближнего, которое запрещает сложные вопросы, которое пахнет равнодушием и веет холодом, убивает церковь. Это единство духовно мертвых людей.

Стоит задать себе вопросы: вокруг чего и на основании чего мы хотим быть едиными? Чем мы готовы пожертвовать ради единства? К каким компромиссам мы готовы и к чему приведет путь таких компромиссов?

Если мы едины во Христе и вокруг Христа, то нарушителем единства будет не тот, кто поднимает сложный вопрос о реакции церкви на вызов войны, но тот, кто своим безразличием поворачивается спиной к страдающему ближнему, а значит и всему Телу Христовому, а значит и к самому Христу.

В-девятых, с началом войны мы стали больше думать о церкви, то есть о том, что значит быть церковью и как оставаться церковью. Что мы можем и должны делать в этих обстоятельствах как церковь? Как часто готовы молиться? Чем готовы делиться? Как проводить служения во время войны? О чем петь и проповедовать? Что и как праздновать? Какой наша церковь должна стать после всего этого?

Эти вопросы связаны с более принципиальным: должна ли церковь ориентироваться на запросы людей или же, в первую очередь, на свою миссию, доверенную Богом?

Этот вопрос уже сам по себе может лишить нас чувства «стабильности», уверенности, комфорта. Мы ведь привыкли думать о церкви как о «нашей» церкви. Поэтому естественной реакцией людей является стремление оставить все как есть, то есть оставить ее приспособленной под свои нужды, привычки, ожидания. Но в условиях войны это уже невозможно.

Мы начинаем понимать, что церковь – это бесконечный кризис, что мы не были церковью вполне, что мы должны учиться быть церковью, проходя через бесконечную череду кризисов и обновлений.

Я все больше думаю, что внутри каждой церкви есть свой верный остаток, церковь в церкви. Эта церковь в церкви – основа всего. К сожалению, есть и потребители, которые приходят, требуют, сравнивают, уходят, переходят, но они не вправе диктовать свои ожидания и перестраивать церковную жизнь под себя.

Раньше, когда у меня спрашивали, сколько у нас членов, я отвечал не задумываясь, согласно статистике. Сейчас я не столь уверен. Сколько у нас членов? Я знаю цифры. А сколько из них приходят на ежедневные молитвенные встречи? Сколько из них могут сказать, что с началом войны их жизнь изменилась, что они каждый день живут как на войне, молясь, трудясь, сражаясь вместе с украинцами? Сколько будет таких? И где все остальные, что с ними не так?

Война ставит вопрос о том, что церковь должна переосмыслить себя и свою миссию в качестве церкви Христовой, в качестве страдающего и сострадающего Тела Христова.

В-десятых, мы увидели, к каким печальным последствиям приводят наивные толкования Писания относительно войны и мира, политики и власти.

Там, где на любой вопрос о зле и лжи, несправедливости и преступлениях власти отвечают, что «всякая власть от Бога» (очень вольная перефразировка и еще более вольное толкование слов из Рим. 13:1-7), там царит элементарная безграмотность в отношении Библии, вместе с культурой приспособленчества и человекоугодничества, рабства и страха. Стоит помнить, что «всякая власть» принадлежит только Иисусу Христу (Матф. 28:18), это Его слова о Себе, и ни о ком другом.

Там, где на любой вопрос о войне отвечают, что «церковь вне политики», имеет место полное непонимание власти Христа над миром вместе с безразличием в отношении к пострадавшему ближнему.

Там, где на просьбу о помощи отвечают, что «мы не знаем, что там происходит, но будем молиться о сторонах конфликта и наступлении мира», присутствует полный хаос в богословских и этических вопросах (слова «мы не знаем» нужно понимать как признание: «мы не знаем, как понимать и применять Евангелие в этой ситуации») и демонстративное нежелание разбираться, кто преступник, а кто жертва (стоит заметить, что при такой неразборчивости жертва остается без помощи, а преступник продолжает свое черное дело без обличения и наказания).

Как правило, «церковь вне политики» оказывается слепой и беспомощной относительно внешних влияний; некритично принимает все, что ей диктует власть (точнее, любой, кто способен захватить власть); становится удобным объектом для манипуляций. Поэтому церкви, где о войне предпочли молчать или же молиться «о мире на Украине», на деле оказались в плену советской/российской пропаганды.

К большому сожалению, позиций наших евангельских церквей относительно войны основана не столько на Писании и здоровой богословской традиции, сколько на стереотипах советского времени. Это прослеживается даже на уровне официальных заявлений, в них мы видим идеологические штампы прошлого, но также первые попытки избавиться от них и назвать вещи своими словами.

В «Обращении Комитета Северо-Запада Объединения ЕХБ США» (см. Приложение 1) мы находим слова о «неравнодушии», «скорби», «испытании веры» в связи с войной, но ни слова о том, кто на кого напал. Более того, призывая к молитве, руководители объединения не выражают никакой позиции и увещают других воздерживаться даже от новостей и разговоров по поводу возможной церковной позиции. Это увещание – основной и самый сильный пункт в обращении: «Наряду с этим, будем хранить себя и удаляться от участия в спорах о политике; не станем вступать в полемику и оставлять комментариев в социальных сетях и на любых других интернет платформах по происходящим событиям; не станем осуждать друг друга по национальному признаку, помня, что мы братья и сестры в Господе; минимизируем время просмотра новостей, помня, что это не приносит нам пользы».

«Открытое обращение баптистских объединений и союзов США» (см. Приложение 2) преследует другую цель – не успокоить волнения и не остановить дискуссии, но направить их в нужное русло: «Нашим долгом является проповедь Евангелии Иисуса Христа, заступническая молитва о мире, осуждении греха и противодействии злу. Мы, как христиане, на основе учения Библии должны открыто выражать свою оценку событиям и поступкам».

Исходя из этой цели, руководители церковных объединений дают свою нравственную и духовную оценку событий: «Мы осуждаем открытую агрессию России против Украины… Это осуждается Словом Божиим как грех и квалифицируется как преступление против человечности».

Есть в этом заявлении и откровенно политический пункт: «Мы призываем проявлять свою гражданскую позицию и обращаться к властям США с просьбой оказания помощи Украине в противостоянии агрессии».

Обращение заканчивается призывом избегать «споров и конфликтов» и объединиться в «сострадании и помощи пострадавшим».

В этих двух документах видна разница между односторонним советским и более сбалансированным современным (и в то же время более библейским) подходами к теме политики, власти и войны. Очевидно, что попытки обойти тему войны, чтобы сохранить
«братские отношения» между русскими и украинцами в славянских церквях, не приведут к желаемому результату. Сохранить или исправить отношения можно только при условии честности, открытости, правдивости, наконец, обычного мужества говорить, и говорить верными, понятными, не пустыми словами, говорить о обо всем, что болит, в том числе о «политике».

Итак, если мы понимаем церковь в миссиональном ключе, то церковь должна быть там, где в ней нуждаются. Послушная Христу, верная своему призванию, церковь находит себя в послании, движении, служении. Сегодня украинская церковь находит себя на войне. И все другие поместные или национальные церкви, которые готовы страдать вместе с Телом и служить вместе с Христом, также находят себя вместе с ней, на войне. Это касается и церквей диаспоры.

Что это значит на практике? Это значит пройти, что им (нам) предстоит пройти, как минимум, через десять переживаний военного времени: чувство растерянности и беспомощности перед невиданным масштабом зла; разрушительное и разделяющее влияние пропаганды; разделение между теми, кто «там» и «не там»; острый дефицит слов; кризис молитвы; ересь «евангелия умеренного процветания»; катастрофу в отношениях между соседями; ложные формы церковного единства; непонимание того, что значит быть церковью Христа; наивные толкования Библии в отношении «политики». Эти переживания лишают нас покоя, но при этом напоминают о сущности и миссии церкви. Избегая этих вызовов, игнорируя зов украинских братьев и сестер о помощи, мы перестаем быть церковью. Проходя через трудности вместе с ними, мы учимся быть церковью – по настоящему единой, страдающей и сострадательной. Сегодня быть церковью означает быть церковью на войне.

 

Приложения

Приложение 1. Обращение Комитета Северо-Запада Объединения ЕХБ США ко всем братским церквам

https://nwasbc.today

Никого из нас не оставляет равнодушными происходящее в Украине, с великой скорбью мы наблюдаем как брат восстал на брата и льется кровь наших близких и родных.

В Писании мы находим следующие слова: «Когда же услышите о войнах и о военных слухах, не ужасайтесь: ибо надлежит сему быть, — но это еще не конец. Ибо восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это — начало болезней. Но вы смотрите за собою…» Марка 13:7-9

Господь предупредил нас, что войны — это один из основных признаков того, что приближается день Его второго пришествия. Наверное, нам было бы намного легче, если бы воевали какие-то другие народы, но это ужасное горе постигло нас — славян, тех, кого связывают не только века общей истории, но и кровные узы. Эти события стали испытанием нашей веры.

Зная, что все это будет происходить, Христос наперед предупредил нас: «Но вы смотрите за собою…».

В сложившихся обстоятельствах очень легко поддаться мыслям, чувствам и поведению, которые не принесут славы Богу.

Поэтому призываем вас:

Сохраняя упование на Господа взывать к Нему в молитвах зная, что «… рука Господа не сократилась на то, чтобы спасать, и ухо Его не отяжелело для того, чтобы слышать» Исайи 59:1.

Будем просить:

— о скорейшем прекращении войны;

— чтобы Господь поддержал и дал покаяние всем, кто находится в страхе и не имеет живой веры в Бога;

— об исцелении раненых;

— об утешении тех, кто лишился родных и близких;

— об особой защите для поместных церквей и семей христиан.

Если вы еще не сделали в ваших поместных церквах день поста и молитвы, обязательно назначьте такой день и совершите общецерковную молитву.

Наряду с этим, будем хранить себя и удаляться от участия в спорах о политике; не станем вступать в полемику и оставлять комментариев в социальных сетях и на любых других интернет платформах по происходящим событиям; не станем осуждать друг друга по национальному признаку, помня, что мы братья и сестры в Господе; минимизируем время просмотра новостей, помня, что это не приносит нам пользы.

Подводя итог всему вышесказанному умоляем вас словами Апостола Петра:

«Посему, братия, более и более старайтесь делать твердым ваше звание и избрание; так поступая, никогда не преткнетесь, ибо так откроется вам свободный вход в вечное Царство Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа». 2 Петра 1:10,11

С братской любовью: А. П. Чумакин, К. Л. Лиховодов, В. С. Бойко, И. В. Требушной, В. А. Гетьман, Е. В. Корчагин, С. В. Никишин, В. П. Костюкевич

Приложение 2. Открытое обращение баптистских объединений и союзов США https://www.pcsba.org/index.php/ru/news-ru/current-news-ru/1989-open-appeal-of-baptist-associations-and-unions-ru.html

Начиная с 24 февраля, 2022 года, события на территории Украины являются указанием на скорый приход Иисуса Христа, подтверждая слова Святой Библии: «Вы же о войнах услышите, и о военных слухах, смотрите, не пугайтесь, потому что случиться следует тому. Но это еще не конец.» (Мтф. 24:6)

Как в период мира, так и во время войны, нашим долгом является проповедь Евангелии Иисуса Христа, заступническая молитва о мире, осуждении греха и противодействии злу. Мы, как христиане, на основе учения Библии должны открыто выражать свою оценку событиям и поступкам. Учитывая сегодняшнюю ситуацию, мы осуждаем открытую агрессию России против Украины, обстрелы вооруженными силами России городов Украины, убийство военными России мирных жителей Украины: детей, женщин и пожилых людей. Сейчас в свободном доступе есть достаточно свидетельств обстрелов жилых кварталов. Это осуждается Словом Божиим как грех и квалифицируется как преступление против человечности.

Мы осуждаем войну, в которой уже погибли тысячи русских солдат, гибнут украинские воины, мирные жители, и особенно дети, подвергаются бомбардировкам Киев, Харьков, Мариуполь и другие города и села Украины, люди сидят в бомбоубежищах, уничтожаются больницы и школы.

Мы призываем в первую очередь церкви наших Объединений и Союзов, а также всех христиан, молиться Господу о прекращении агрессии и установлении мира в Украине.

Мы призываем проявлять свою гражданскую позицию и обращаться к властям США с просьбой оказания помощи Украине в противостоянии агрессии, а также усиления давления на правительство России в прекращении боевых действий и выводе войск из Украины.

Призываем христиан к проявлению сострадания и помощи пострадавшим в Украине. Также мы, как христиане, должны беречь мир в наших семьях и церквях, избегая споров и конфликтов на почве отношения к войне.

Призываем вас возвысить свой голос в молитве для защиты Украины, без страха проповедовать Евангелие Иисуса Христа, проявлять сострадание, прощение, доброту, любовь друг к другу и сохранять единство в теле Христовом – Церкви!

Ваши во Христе,

Роман Капран, Объединение украинских евангельских баптистских церквей в США

Павло Демяник, Западное объединение украинских баптистских церквей в США

Иван Милеев, Тихоокеанское объединение баптистских церквей ЕХБ

Георгий Харлов, Русско-Украинский союз ЕХБ в США

Церковь наименьших

Из серии: «Последний ужин и четыре разговора» (Луки 22:14-38).

Разговор второй: о том, кто же больше (24—30).

Когда я вижу нашу церковь собравшейся для участия в Вечере Господней, я чувствую особую торжественность, то также простоту, тишину, смирение, послушание. Мы умолкаем и слушаем. Думаю, что это один из редких моментов, когда мы сознательно хотим быть церковью Христа и когда мы способны понять, что это значит.

Как и большинство из вас, во время вечери я пытаюсь представить себя в той самой комнате, где Иисус праздновал Свою последнюю Пасху. В оставшиеся минуты Своего общения с учениками Иисус продолжает делать то, что и раньше – открывать радикально новый характер Своего царства. Его царство – царство слуг, Его церковь – церковь наименьших.

Проводя Свой последний вечер с учениками за Пасхальным ужином, Иисус вновь обращает внимание на Себя – как на самого простого слугу и добровольную жертву. Он говорит не только словами, но и символами. Хлеб и вино, которое они вкушают – это Сам Христос, Его жизнь: «это есть тело Мое, которое за вас предается», «сия чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается» (Луки 22:19-20).

После этого следует первый застольный разговор – разговор о предательстве. Иисус прямо говорит, что предатель находится за столом, что заговор в действии, но это Его не смущает и никак не сможет нарушить план спасения (Луки 22:21-23). Эти слова вызывают спор среди учеников, которые пытаются выяснить, кто же именно предатель, кто из них самый подлый, самый грешный, самый худший.

Этот первый спор плавно переходит во второй – о том, кто из учеников самый лучший, самый достойный. Каждый продолжает считать себя лучше других. Худшего ищут в других, лучшего в себе. Каждый считает себя наибольшим, наилучшим, достойнейшим.

«Был же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим. Он же сказал им: цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий — как служащий. Ибо кто больше: возлежащий или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий. Но вы пребыли со Мною в напастях Моих, и Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем, и сядете на престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Луки22:24-30).

Этот второй спор уводит учеников от главной темы, предложенной Иисусом. Так же, как и первый – о предателе.

Мы не знаем содержания спора между учениками, характер их аргументов, кто и что говорил. Мы знаем одно: Иисус решительно прерывает этот спор как неуместный и напоминает ученикам три важные истины.

Во-первых, Иисус утверждает, что Его община должна отличаться от окружающего общества. В ней власть принадлежит слугам. В ней сам характер власти другой – не насильственный, но смиренный. В общине Иисуса все с готовностью меняются местами – уступают лучшие места друг другу и считают это естественным.

Во-вторых, Иисус призывает учеников ориентироваться не на царей и господ этого мира, но на Его личный пример. Настоящий господин всегда готов послужить, он не считает это унижением.

В-третьих, Иисус завещает власть в Своем Царстве тем, кто в этой жизни готов смиряться и служить. Настоящий слуга рано или поздно будет господствовать.

Эти три истины вызывают три вопроса.

Вопрос первый: наша церковь – спорящая или служащая?

Пресекая ненужный спор, готовый затянуться до утра, Иисус приглашает учеников подняться на новый уровень: «Цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий — как служащий» (25-26).

Зачем вам меряться ростом, силой, влиянием, славой? Зачем себя сравнивать с другими? Я люблю каждого из вас. И Я показал Собой пример того, как вы должны относиться друг ко другу. Что вам цари и господа земные? Вы не должны быть как все, вы не должны им подражать, вы должны выделяться. Все хотят быть больше и лучше, но это не приводит к миру и единству, это лишь разрушает. Ты хочешь созидать? Тогда будь меньшим.

Личный пример Христа задает новый стандарт отношений. Для всех человеческих сообществ быть слугой – унизительно. В общине Иисуса – это привилегия и радость.

Не только первым ученикам, но и нам до сих трудно понять и принять радикально иной характер Божьего Царства. Мы приходим к Иисусу с ожиданиями, сформированными окружающим нас обществом. Мы приходим с ожиданием, что нам буду служить, нас будут обслуживать. Мы приходим царствовать. Но это не наше царство, это Царство и Церковь Христа, это Царство слуг и Церковь наименьших.

Вопрос второй: готов ли я/ты быть наименьшим в Церкви наименьших?

Иисус останавливает Своих учеников, потому что желает создать из них особую общину, в которой служение будет честью, а смирение – достоинством. Такую общину можно назвать общиной наименьших, т.е. общиной, в которой каждый считает себя наименьшим, и благодаря этому все друг друга возвышают, все друг другу служат: «Кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий — как служащий. Ибо кто больше: возлежащий или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий» (27).

«Будь как меньший» не означает: будь как капризный младший ребенок, которому все позволяется, которому все что-то должны.

«Будь как меньший» означает: будь как самый простой слуга, готовый трудиться на пользу другого без жалоб и капризов, амбиций и претензий.

Церковь наименьших – это вызов миру, в которой правит жажда власти, и это вызов церкви, в которой часто правят двойные стандарты, в которой ученики Христа хотят обладать Его властью и при этом не хотят обладать Его характером.

Что будет, если каждый скажет о себе: я наибольший? Тогда наша церковь будет церковью спорящей.

Что будет, если каждый скажет о себе: я наименьший? Тогда наша церковь будет церковью служащей.

Там, где каждый считает себя наибольшим, невозможно не рассориться.

Там, где каждый считает себя наименьшим, поссориться будет невозможно.

Там, где каждый считает себя выше и правее, там споры не прекращаются.

Там, где каждый считает себя слугой, спор заканчивается, и даже не начинается.

Но если я спрошу, кто хочет быть лидером, — увижу лес рук. Если спрошу, кто хочет быть слугой – увижу растерянных и раздосадованных людей.

Увы, многие так и не поняли, что значит быть учеником Иисуса; многие так и не определились, хотят ли они быть в Его Церкви, Церкви наименьших.

Вопрос третий. Готовы ли мы стать слугами, прежде чем стать лидерами, царями и судьями?

Правда в том, что в царстве Бога и в церкви Христа нет места для тех, кто не готов быть слугой, там каждый лидера – слуга, там каждый слуга – лидер. Здесь все становятся слугами, чтобы затем стать царями и судьями: «Но вы пребыли со Мною в напастях Моих, и Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем, и сядете на престолах судить двенадцать колен Израилевых» (28-30).

Церковь наименьших растет и торжествует. Быть наименьшим в церкви Христа – самая большая привилегия, это начало роста и большого пути вверх. Для обычных людей путь слуги – путь только вниз. Для учеников Иисуса это путь к славе.

Тот, что был с Христом в трудностях, получает в завещание Божье Царство. В Царстве Божьем ныне служащие будут начальствовать и судить.

Царство Иисуса – это Царство слуг, там не будет никого кроме слуг, туда войдут только служащие, научившиеся служить, полюбившие служить.

В книге Деяний святых апостолов мы видим начало Царства — Церковь наименьших. Споры учеников закончились. Теперь они едины в Иисусе, они служат Ему и друг другу, им нечего больше делить, не о чем спорить, незачем меряться друг с другом. И в этом состоянии они исполняются Духом Святым.

«При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого» (Деян. 2: 1-4).

То, что они были единодушны в смирении друг перед другом и подчинении Христу, сделало возможным удивительный рост церкви. В один день группка верных учеников, единых в духе смирения и служения, превратилась в многотысячное движение.

Там, где продолжаются споры о том, кто первый и лучший, всегда будет разделение и рассеяние. Там, где каждый почитает другого выше себя, а все вместе именуются рабами Христа, всегда будет единство и умножение.

«И присоединилось в тот день душ около трех тысяч. И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах. Был же страх на всякой душе; и много чудес и знамений совершилось через Апостолов в Иерусалиме.Все же верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви» (41-47).

Эта церковь наименьших продолжает расти. Эта церковь будет царствовать и судить.

Давайте сегодня спросим себя: какой церковью мы хотим быть? Церковью наибольших? Или церковью наименьших?

В церкви наилучших и наибольших Христу места нет. Мы рискуем остаться там сами по себе. В церкви наилучших спор будет продолжаться до того момента, пока все не разругаются и не разойдутся, пока в ней не останется один единственный, самый лучший.

Ведь что держит нас вместе? Только послушание и подражание Иисусу, Который стал наименьшим, стал служащим. То, что Иисус показал Собой, должно отражаться в церкви. Поэтому церковь – это церковь наименьших, церковь слуг.

А что значит назвать себя наименьшим? Это значит прекратить пустой, отвлекающий спор с другими людьми и направить свое внимание на Иисуса, чтобы слушать Его слова, учиться на Его примере, быть как Он и жить как Он.

Ответь себе на вопрос: на что ты тратишь свою жизнь? Тебе не надоело спорить, сравнивать себя с другими людьми? Разве не интереснее будет следовать за Иисусом и жить ценностями Его Царства? Ты готов быть слугой, подражая примеру Иисуса? Тогда добро пожаловать в настоящую Церковь, Церковь наименьших.

Уже скоро мы вновь будем участвовать в вечере Господней, в которой все – наименьшие. Здесь все служат. Здесь все передают друг другу чашу или чашечки, никто не спешит, никто не переговаривается, никто не ссорится. И пусть это продолжится после нашего церковного служения – когда мы будем приветствовать друг друга, в том числе несогласных с нами, тех, кто нас обидел, или на кого мы обиделись. Кто не так смотрит. Кто не так думает. Кто меня унижает. Кто груб. Кто просто не такой, не нравится мне. Кому не нравлюсь я. Пусть эта практика быть наименьшим продолжится в нашей обычной жизни, чтобы мы не только приходили в церковь Христа, но и были Его церковью, жили и служили как Он.

Река из храма

 

Духовное обновление Израиля выражается в появлении нового храма. В этом храме удивляет многое – величие, пропорции, порядок. Но больше всего удивляет нас то, что в этом здании будет много света и жизни. Божья слава будет наполнять храм сиянием. А Божья жизнь будет вытекать из храма рекой, обновляя все на своем пути.

«И вот, из-под порога храма течет вода на восток… Когда тот муж пошёл на восток, то в руке держал шнур, и отмерил тысячу локтей, и повел меня по воде; воды было по лодыжку. И еще отмерил тысячу, и повел меня по воде; воды было по колено. И ещё отмерил тысячу, и повел меня; воды было по поясницу. И ещё отмерил тысячу, и уже тут был такой поток, через который я не мог идти, потому что вода была так высока, что надлежало плыть, а переходить нельзя было этот поток. И сказал мне: «видел, сын человеческий?» и повел меня обратно к берегу этого потока. И когда я пришёл назад, и вот, на берегах потока много было дерев по ту и другую сторону. И сказал мне: эта вода течет в восточную сторону земли, сойдёт на равнину и войдет в море; и воды его сделаются здоровыми. И всякое живущее существо, пресмыкающееся там, где войдут две струи, будет живо; и рыбы будет весьма много, потому что войдет туда эта вода, и воды в море сделаются здоровыми, и, куда войдет этот поток, все будет живо там» (Иез. 47:1,3,5-9).

Несмотря на обилие деталей, река из храма может пониматься в самом общем смысле – как благословение Божье, преображающее землю и жизнь народа.

Даже если понимать все это в буквальном смысле, нас будет занимать не сама река, а ее происхождение и влияние. Здесь важна связь между обновлением завета и обновлением земли. Поклоняющиеся Богу в духе и истине непременно станут свидетелями не только Божьей славы, но и воскресения своей разоренной земли. Они увидят, как жизнь возвращается и изобилует, наполняя рекой сухие, безводные, мертвые места.

Чем дальше от храма, тем глубже. Божье благословением изливается на всю землю без меры. Поток не иссякает, наполняя жизнью, возрождая к жизни.

Мертвое море перестанет быть мертвым. Там будут ловить рыбу. Разную. В изобилии.

Берега реки зарастут деревьями, плодами которых люди будут питаться, а листьями – врачеваться.

Вода, рыба, деревья удивляют не просто количеством, но и качеством. Вся природа приобретет особые чудесные свойства, потому что Бог Творец и Отец восстановит и благословит ее.

В этой обновленной земле все будет напоминать о щедрости Бога. Радоваться жизни в земле обетованной будет не только Израиль, но также иноземцы, живущие посреди него:

«они среди сынов Израилевых должны считаться наравне с природными жителями, и они с вами войдут в долю среди колен Израилевых» (22).

Природа и люди, храм и город, иудеи и иноземцы, ближние и дальние будут питаться из одного и того же Божественного источника, будут омываться потоком Божьей благодати.

Когда Господь воцаряется в храме, Божье присутствие начинает изливаться мощным потоком. Когда мы, Его люди, обновляем свой завет с Ним и поклоняемся Ему всем своим естеством, то начинаем видеть чудесные перемены во всем. Руины оживают, пустоты заполняются жизнью. Погружаясь в поток Божественного присутствия, мы начинаем понимать, как должна была выглядеть земля обетованная, как мы могли жить, чего мы лишили себя своей неверностью.

Божественная река несет исцеление и преображение. Тот, кто вошел в нее, никогда не захочет вернуться к старой жизни. Входя в Божье присутствие, мы осторожно меряем глубину – по лодыжку, по колено, по пояс, но затем доверяемся потоку и уже не идем, но плывем в полном доверии Божьей власти и благодати.

Знать границы и меры, чтобы творить суд и правду

 

Передавая народу картины будущего, пророк Иезекииль отводит храму центральное место, потому что присутствие святого Бога влияет на все, определяет Божьи стандарты для всех жизненных сфер и практик.

Слава Господня освящает собой не только храм, но и всю землю. Всё-всё-всё освящается Божьим присутствием – и храм, и город, и земля, и народ.

Священники храма – важнее князей и царей, потому что они будут учить народ принципам Божьего царства: «Они должны учить народ Мой отличать священное от несвященного и объяснять им, что нечисто и что чисто. При спорных делах они должны присутствовать в суде, и по уставам Моим судить их, и наблюдать законы Мои и постановления Мои о всех праздниках Моих, и свято хранить субботы Мои» (Иез. 44:23-24).

Священники представляют Бога и Его Царство во всех инстанциях общественной жизни, утверждая принципы справедливости, приводя жизнь в соответствии со стандартами святого Бога Израилева.

На этой обновленной земле каждому найдется место. Если центральное место отдано Богу, то всем остальным тоже найдется достойное место, никто не будет в обиде. Но для этого все должны принять новый порядок, установленный Богом, и послушно занять отведенное им место.

Вот почему после устроения храма пророк передает волю Божью относительно разделения земли.

Вначале отводится священный участок Господу (45:1), священникам (45:4), левитам (45:5), а затем городу (45:6) и князю (45:7).

У Бога всему свой порядок, стройный и строгий, чтобы «князья Мои вперёд не теснили народа Моего и чтобы предоставили землю дому Израилеву по коленам его» (45:8).

Раньше князья считали себя вправе делить землю, но теперь земля (как и все остальное) вновь принадлежит Богу, и никто не вправе делить её по своему произволу.

Господь призывает отложить прежние практики несправедливости и подчиниться Его воле, чтобы всем было хорошо, особенно простому народу:

«Так говорит Господь Бог: довольно вам, князья Израилевы! отложите обиды и угнетения и творите суд и правду, перестаньте вытеснять народ Мой из владения его, говорит Господь Бог. Да будут у вас правильные весы и правильная ефа и правильный бат» (45:9-10).

Во всем должна быть правильная мера – сколько кому земли и сколько что весит. И эту меру определяет Бог, она не можем меняться по воле земных господ. Это обязательно условие благополучной и мирной жизни под властью Бога – отказаться от попыток передвигать границы и манипулировать весами. По законам грехопадения человек – мера всех вещей. По законам же Божьим человек принимает границы и меры как данность, так как они определены самим Богом; принимает без обсуждения и недовольства, но с благодарностью и послушанием.

Пророк предупреждает, что в новом царстве Божья власть ограничивает власть человеческую, т.е. полагает ей границы, сдерживает ее рамками и обязательствами. Князь может распоражаться только своей землей, но не землей народа: «Князь не может брать из наследственного участка народа, вытесняя их из владения их; из своего только владения он может уделять детям своим, чтобы никто из народа Моего не был изгоняем из своего владения» (Иез. 46:18). Никто не должен улучшать свое благополучие за счет соседа. Никто не должен съедать или вытеснять слабого и бедного ради того, чтобы почувствовать себя хорошо. Любые нарушения границ и любые махинации с весами – преступление против ближнего и бунт против Божьего порядка.

Господь заботится о всех и дает достаточно места каждому. Если каждый будет знать свое место и соблюдать свою меру – всем будет хорошо. Знать всему свое место и меру – значит принять установленный свыше порядок, смириться под верховной Божьей властью, чтобы творить суд и правду.

Молитва Анны

Самое большое, что может сделать мать для своего ребенка – молиться о нем. Но как молиться? Здесь нам стоит внимательнее посмотреть на библейские примеры, среди которых выделяется молитва Анны, матери пророка Самуила.

За каждым выдающимся человеком стоят не менее выдающиеся родители. Так было и в случае с пророком Самуилом. Его отец Елкана, согласно генеалогии, был левитом, а мать Анна, согласно преданию, была пророчицей.

Анна была любимой женой, но бесплодной. За это терпела насмешки и унижения. Анна скорбела и плакала, но не роптала.

Однажды она помолилась особенной молитвой, в которой помимо просьбы к Богу дала и обещание:

«Господи Саваоф! если Ты призришь на скорбь рабы Твоей и вспомнишь обо мне, и не забудешь рабы Твоей и дашь рабе Твоей дитя мужеского пола, то я отдам его Господу на все дни жизни его» (1-я Царств 1:11).

Секрет этой молитвы в том, что она была правильной, угодной пред Богом. Если мы просим что-либо у Бога, мы должны быть готовы отдать, не присваивая себе. Наши дети – Божий дар, а не наша собственность.

В тот момент, когда Анна, еще не получив обещанного, уже была готова отдать сына Богу, ее молитва была принятой с благоволением.

Эта история не только о том, как Бог дает просимое. Эта история о том, как мы распоряжаемся полученным.

Получая просимое, мы должны учиться отдавать. Радуясь Божьему ответу на наши молитвы, мы должны помнить и выполнять свои обещания. Когда Самуил подрос, Анна отдала его – долгожданного первенца, любимого, дорогого, — на служение Господу.

«И привела отрока к Илию и сказала: о, господин мой! да живёт душа твоя, господин мой! я — та самая женщина, которая здесь при тебе стояла и молилась Господу; о сём дитяти молилась я, и исполнил мне Господь прошение моё, чего я просила у Него; и я отдаю его Господу на все дни жизни его, служить Господу. И поклонилась там Господу» (1 Царств 1:25-28).

При этом Анна больше не скорбит. Она получила и отдала. Она не потеряла. Она счастлива быть полезной Богу, быть Божьей рабой. Через нее в мир пришел великий пророк. Отдавая, она радуется и славит Бога.

Нашим правильным ответом на Божий дар является посвящение этого дара Богу. В наших словах больше нет просьб или жалоб, только хвала и поклонение.

«И молилась Анна и говорила: возрадовалось сердце моё в Господе; вознесся рог мой в Боге моем; широко разверзлись уста мои на врагов моих, ибо я радуюсь о спасении Твоем. Нет столь святого, как Господь; ибо нет другого, кроме Тебя; и нет твердыни, как Бог наш. Не умножайте речей надменных; дерзкие слова да не исходят из уст ваших; ибо Господь есть Бог ведения, и дела у Него взвешены» (1-я Царств 2:1-2).

Без молитвы Анны не было бы пророка Самуила, без пророка Самуила не было бы царя Давида. Вся история спасения связана с этим эпизодом – с дерзновенной молитвой веры, в которой сила посвящения Богу была сильнее желания иметь сынадля своего семейного счастья.

В своей молитве Анна отдала Бога сына, которого еще не получила. В ответ на ее веру и посвящение Господу дал ей не одного сына, но четырех, а еще и две дочери. Тот, кто посвятил себя и своих детей Богу, не может не испытать на себе Божью щедрость.

Когда мать посвящает себя и своих детей Богу, она меняет ход истории. Сын, данный Богом в ответ на молитву, не может быть обычным, средним человеком. Сын верующих родителей не может быть как все.  Вера родителей не делает верующими детей, но оказывает доброе влияние, показывает пример для подражания. Пройдет совсем немного и отрок Самуил также посвятит себя, отликаясь на призыв Божий: «Говори, Господи, ибо слышит раб Твой» (1 Царств 3:10).

Чему учит нас история Анны? Что нет лучшей молитвы за своих детей, чем молитва посвящения их Господу. Самое лучшее, что мы можем сделать для наших детей – отдать их Господу, под Его защиту и в Его распоряжение.